Еще несколько допросов — Мария упорно не признается ни в чем. И вдруг накануне похорон Петра — «чистосердечное признание»:
«Я налила ему стакан. Себе остат¬ки. Мы выпили и стали ругаться. Муж сказал, чтобы я шла к отцу, он приве¬дет в дом другую женщину. Я осерди¬лась на него, взяла хлебный ножик. Я хотела его попугать и не поверила, что убила его…»
6 января 1990 года Марию на похо¬роны мужа примчал милицейский «газик». Она, обливаясь слезами, по¬ведала двоюродным сестрам и сосе¬дям, что призналась — вынудили ее. Иначе обещали не отпустить на похо¬роны. Грозились сына Васю обви¬нить в убийстве отца и навсегда ему жизнь попортить. Но хоть взяла на себя напраслину, сказала Мария лю¬дям, беды новой в том нет, судить ее не будут, как обещал следователь, ведь у нее дети малые-Деревенские ахнули: глуховата Ма¬рия, полуграмотна, по-русски плохо говорит — марийка, но этого же на¬рочно не придумаешь — поверить, что не будут судить за убийство!.. И народ встал горой за нее, обману¬тую, глупую, запуганную.
Версия следствия отработана и, как считает суд, доказана. М. Е. Кона¬кова признана виновной по статье 103 УК РСФСР в умышленном убий¬стве и приговорена к шести годам лишения свободы. Судебная колле¬гия по уголовным делам Кировского областного суда оставила приговор без изменения. Только новое рассле¬дование и новый суд могут поставить под сомнение виновность Марии и отменить приговор. Мы ставим под сомнение другое. Почему от народа суд отмахнулся как от надоедливой мухи? Не дал ответа ни на один «за¬гадочный» вопрос.
К примеру, такой: в праздник 1 ян¬варя Петр Яковлевич был одет в ста¬рую телогрейку и рабочие брюки. По¬чему суд никак не прореагировал на слова Марии: «Это не наша фуфай¬ка»? Или вот какой: почему при вскрытии в здоровом мужике обна¬ружили лишь 2700 граммов крови. Где кровь Петра, если на телогрейку и рубашку вытекло несколько ка¬пель? Почему не сделали анализа крови, что была возле дома на снегу и которую вое видели?