И наконец: каким показаниям четырехлетнего Алеши нужно верить: данным на следствии или на суде, когда он ска¬зал, что мертвого папу занесли в дом двое дядей?
Мне кажется, что люди были впра¬ве получить эти ответы. Но вместо того чтобы убедительно доказать ви¬новность обвиняемой, показать всю глубину трагедии происшедшего, всю пагубу страсти к водке, достучаться до людских сердец, до страха, что живет в каждом из нас за жизнь близких, суд сворачивает заседание. Немудрено, что в Байсе по сей день бурлят страсти.
У села есть своя версия, кто убил Петра. Не буду и не хочу предавать ее гласности. Сейчас с очевидностью можно сказать одно. Возмущение де¬ревни — не просто истерика юриди¬чески безграмотных людей.
Мне даже кажется, что лет пять назад в подобной ситуации народ бы смол¬чал — все равно правды не доищешь¬ся, нечего и воду мутить. Но когда кругом только и речи, что о гласно¬сти, справедливости, о скорых ста¬линских судах-расправах, когда ни¬кто и пикнуть не смел и о новом подходе к делу, о правах обвиняемо¬го, о настоящей независимости, кото¬рую должны обрести наши судьи… Люди поверили в закон. Письмо за двумя сотнями подписей — доказа¬тельство их веры.
Издавна в народе нашем живет представление о преступнике как о жертве, как о несчастном. История, в особенности последних десятиле¬тий, могла это представление только укрепить. Пострадавшие от скорого суда, дабы не портить отчетности, оказавшиеся за решеткой искатели правды, посаженные из мести, по звонку, за деньги. И наоборот: без труда откупившиеся от тюрьмы должностные лица, мафиози, под¬польные богачи. Все это было, есть и по сей день, уживается, вернее, цепко держится за жизнь рядом с ре¬формами наших высших законода¬тельных органов, рядом с усилиями честных юристов подчинить суд за¬кону и справедливости. Доверие к суду и судьям подточено, и в то же время зерно надежды проклюну¬лось, вот-вот взойдет. Но…
— Как нас не считали за людей, так и не считают,— утверждают в Байсе.— Как жили в бесправии в своей глуши, так, видно, и умрем. Покажите, где он, хваленый закон?